» » Иван Понырев. Стабильная непредсказуемость

Иван Понырев. Стабильная непредсказуемость



Нас никому не сбить с пути: нам все равно, куда идти.
Михаил Жванецкий
Стабильность и предсказуемость — это, говорят, хорошо. Говорят это китайские инвесторы, готовые удвоить сумму вложенных 2 млрд долларов в российскую экономику о политической и экономической ситуации в нашей стране. 
Стоим и курим мы с китайскими товарищами-коммунистами неподалеку от Белого дома, разглядывая цветомузыку ночной подсветки торгового центра «Европейский», что у Киевского вокзала, и после возникшей паузы они вдруг внезапно вместе говорят: «Хорошо. Все хорошо. Как у нас». 
— Как у вас? Что, товарищи, тут у нас, как у вас там? Предсказуемость властей? А на мой взгляд, они у нас малопредсказуемы. Я бы даже сказал, что они непредсказуемы и противоречивы. С одной стороны, наш кабмин за каждую строчку в рейтинге Doing Business, как за урожай, ведет битву, а с другой — нет-нет да и придумаем какую-нибудь законодательную пакость, которая на раз убивает смысл всех добрых инициатив для улучшения и без того, судя по вам, благоприятного инвестиционного климата. Да, товарищи, у нас в России борьба с изменениями климата идет вовсю, инвестиционного климата в первую очередь. Мы тут вот буквально на днях специальные инвестиционные режимы вводим, по которым льготы и субсидии бюджетные даем. 
Я даже как-то не сразу понял, что я это не про себя, а вслух говорил — внимательно слушающим меня инвестиционным коммунистам из Поднебесной, которые тут же предложили закусывать водку пельменями. 
После года дискуссий и всенародного в тесном и узком кругу обсуждения правительство, сделав из этого круга хоровод, готовится ввести аж целых два инвестиционных режима: общий и проектный. Эксперты и аналитики, знакомые с этим документом, по сути формализующим исторически сложившиеся у нас инвестиционные предпочтения, называют их «общего и строгого режима». В первом инвесторам гарантируется трехлетняя отсрочка вступления в силу регулирования, которое ухудшает условия инвестиционной деятельности, изменения тарифов и основных налогов. Во втором (от 10 млрд рублей собственных инвестиций в проект стоимостью от 50 млрд рублей) условия фиксируются минимум на шесть или, при реинвестировании прибыли, на 15–20 лет. 
В чем разница? Люди, отличие проектного режима в том, что устанавливается он в индивидуальном порядке по специальному соглашению с государством. Нарушение государством условий влечет обязанность покрыть убытки инвестора за счет бюджета. Вот вы думаете, что у нас тут сейчас ноябрь, да? Нет, товарищи, у нас в России теперь круглый год май. Экономическая аномалия. Указы надо майские выполнять. Прорыв и рывок готовим. 
Вам нравится эта наша инновация? Вы закусывайте, закусывайте. Революции не будет. Это все придумано чиновниками для выполнения своего KPI. Минфин в пояснительной записке написал, что 75% новых инвестпроектов обеспечит крупный бизнес. А что это значит? Правильно, за нефть, за газ, за нас и вас. 
Кстати, законопроект, недвусмысленно и строго наморщив лоб и брови, запрещает давать льготы сырьевым компаниям. Но когда нам это тут мешало? Это же не отменяет способности получать их в индивидуальном порядке компаниями нефтегазового сектора. Все хорошо придумали чиновники: обязывающее соглашение. С одной стороны, инвестиционный проект выводится из общего правового поля, позволяя правительству в режиме ручного управления оказывать ему поддержку в виде льгот и субсидий, а с другой — инвестиционный подписант обязан вколотить по условиям соглашения капитальные затраты, что приведет к росту главного для KPI чиновника показателя — доли инвестиций в ВВП. Повторим?
Нет, ребята это — не Хуанхэ, это — Москва-река.
Ни одно доброе дело у нас в России безнаказанным не останется. И, говоря словами поэта, «когда б вы знали, из какого сора» и бреда родился сей законопроект, вы бы по-другому сейчас смотрели на открывающиеся вам перспективы. Фамилия Белоусов о чем-нибудь говорит? Нет? А скандал-то был знатный. Так вот, законопроект растет из прошлогоднего резонансного предложения помощника президента Андрея Белоусова изъять у сырьевых и металлургических компаний 500 млрд рублей. Тогда одна только публикация письма Белоусова с резолюцией президента стоила сырьевым компаниям 400 млрд рублей капитализации за один день. Потом все это как-то замяли, забубнили, переключили внимание на Мундиаль, а сами вот это все завернули в фантик, и законопроект готов. 
Я говорил уже про противоречия, вывихи и коленца, которые у нас тут случаются в нашей стабильности. Это я к обещаниям не принимать регулирование, ухудшающее положение бизнеса. Но тут намедни случился у нас конфуз. Очередной. Фамилию Горелкин слышали? Депутат у нас такой есть. Законопроект о запрете иностранцам владеть более 20% в значимых интернет-компаниях. Тут лучше не углубляться. Тут у нас «национальные интересы». А акции «Яндекса» на 18% упали. Совсем недорого было. Правда, совсем недолго было недорого, но все, кто хотел, успели купить и продать. Ну или наоборот, что тоже в России не важно. А в Штатах, говорят, за такое сажают. Это вы еще не в курсе про суверенный Рунет. 
Это — не Чикаго, это Москва-сити, тут до Кремля совсем недалеко. 
И вот ведь что еще у нас тут про местные особенности стабильной предсказуемости… После этой истории с «Яндексом» споры пошли, какую именно долю разрешить иностранцам и какую компанию считать значимой, но как-то совсем пробросили вопрос, кто будет определять значимость компании для экономики и каковы критерии. Вероятнее всего, уполномочат какой-нибудь орган или комиссию создадут под председательством того же Горелкина. А что это и подобное значит для бизнеса, который встроился по мере сил и возможностей в построение цифровой экономики? Правительство или какой-нибудь специальный орган может в любой момент признать компанию значимой для интернет-инфраструктуры и заставить ее изменить структуру собственности. И все. 
Вообще, у нас члены кабмина любят поговорить. Им даже пару лет назад Путин и Медведев изредка делали замечания, чтобы они меньше говорили. А то те как скажут, так скажут. Просто пару лет назад Путин и Медведев говорили, что налоги поднимать не будут, а министры говорили, что никак без этого. А бизнес не понимал и нервничал. Вот тогда-то президент и премьер и делали чиновникам замечания помалкивать. А в прошлом году просто молча взяли и подняли НДС. И все сразу успокоились. 
А еще правительство не любит, когда ему бизнес вопросы о давлении со стороны силовиков и контролеров задает. В этом случае чиновники тоже молчат. В то же время почти 85% из двухсот предпринимателей, столкнувшихся с уголовным преследованием, считают ведение бизнеса в России небезопасным, следует из опроса Федеральной службы охраны. Почти для половины (45,2%) опрошенных бизнесменов уголовное дело завершилось не приговором, а потерей бизнеса.
Условия для инвестирования сейчас в России, как уверяет правительство, благоприятные: инфляция на исторических минимумах, бюджет профицитен, рубль стабилен. Без трехкратного увеличения частных инвестиций (по сравнению с текущим уровнем) экономика не выйдет на 3% роста, которые требует президент. Для чиновников это означает, что национальная цель не будет достигнута, а правительство не выполнит KPI и всех уволят. Но это вряд ли. Потому что это не первые у нас майские указы. Были, например, еще в 2012 году. Тогда президент Владимир Путин в таких же майских указах дал поручение правительству Медведева, чтобы к 2018 году Россия попала в двадцатку стран, где легче всего вести бизнес. В 2019 году Россия так и не оказалась в топ-20, но работа продолжается, потому что для чиновника главное — его работа и его KPI, а не инвестиции. 

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

комментариев