» » Андрей Липатов. Ложные воспоминания о будущем

Андрей Липатов. Ложные воспоминания о будущем



Конфабуляция — ложные воспоминания, 
в которых факты, бывшие в действительности 
либо видоизмененные, переносятся в иное (часто ближайшее) время 
и могут сочетаться с абсолютно вымышленными событиями. 
(Википедия)

Хорошо в России летом. Особенно если уехать километров за четыреста от столицы и сесть в плетеное кресло на берегу ручья. Тут картина станет абсолютной: Россия, лето, хорошо. И, соответственно, если это — Россия, то для этой пасторали не хватает классической неспешной беседы двух хороших знакомых, которые в духе горьковских «Дачников» или чеховской классики общепринятый диалоговый зачин «как дела?» развивают в лучших российских традициях, понятное дело, выдвигая свои версии ответов на вечные вопросы «кто виноват?» и «что делать?». 
Так, один мой хороший знакомый, предаваясь созерцанию открывающейся взору незатейливой красоты среднерусских равнин, задал мне простой вопрос: 
- Послушай, ты же занимаешься бизнесом и увлекаешься наукой. Неужели тебе непонятно, когда у тебя все хорошо в делах или, наоборот, полная задница? Ты же понимаешь, что происходит и причины этого. Неужели в таком государстве, которое мы, безусловно, любим как свою родину, нет людей, которые сядут, возьмут отчеты и поймут, что вот именно тут прокол, а вот тут мы молодцы. В любом случае бюджет государства уже больше похож на бизнес-план, если в тексте самого бюджета качественных показателей нет вовсе, то есть это все только о деньгах? 
С учетом благостной атмосферы я подумал, что такой разговор, перетекающий в лекцию, может растянуться до утра. И, поскольку в такой обстановке времени на беседу с хорошим человеком не жалко, я решил прощупать уровень знаний собеседника с самого простого: с доходов и расходов, необходимости учитывать внутренние и внешние факторы, с экономической неопределенности, с зависимости экономики и политики и с прочей, на его взгляд, ерунды. Но он меня оборвал через десять минут моего нудного монолога следующей репликой: 
— Вот у тебя есть деньги. Ты их распределяешь по направлениям, которые приносят доход, и тем, которые не приносят доход в очевидном выражении, но необходимы для развития общества в целом (здесь он, очевидно, имел в виду расходы на культуру, искусство, праздники, строительство парков и прочее). Ну так если хочешь больше денег, инвестируй в то, что приносит доход, а потом уже полученную прибыль распредели на социальные нужды и снова на бизнес, который приносит деньги. 
Я понял, что скоро мои аргументы начнут заканчиваться, хотя я и не начинал ими пользоваться. Конечно, я успел рассказать ему о том, что ресурсы всегда ограниченны, а экономика — это искусство их распределения. Этот аргумент уже был разбит о камень его логики, что, дескать, пожалуйста, распределяй на бизнес, создавай продукты для всего мира, торгуй, в результате получи прибыль, а с нее-то парк уже и строй и дома восстанавливай. 
Я хотел объяснить, что бизнес не рождается сам по себе, что бизнес — это оцифрованный результат идеи. А бизнес-идеи, в свою очередь, способные пробиться через асфальт всего уже существующего в мире, могут появиться там, где есть большие инвестиции в их рождение, где обучаются дети, способные формулировать такие идеи и воплощать их в жизнь. И если мы говорим о России, то наши дети сегодня воплощают в жизнь свои идеи чаще всего уже в других, конкурирующих государствах. 
Вот, говорю, есть у нас Институт демографии ВШЭ, который наисследовал, что в год почти 60 тысяч людей с высшим образованием покидают страну. Так называемая квалификационная эмиграция. Понятно, что покидают Россию не дураки, даже если их так называют ура-патриоты, а те, которые могут пригодиться там. 
— Эти ребята могли бы и тут у нас придумать что-нибудь хорошее, не все, конечно, и не обязательно что-то прорывное, но шансы на успех с таким кадровым потенциалом рынка квалифицированного труда у нас были бы выше. Учитывай еще, — говорю, — что у этих людей активная жизненная позиция. Поди решись на отъезд в другую страну, коли дома нет войны и революций. 
Тут почему-то мой приятель воспринял мои слова как критику и решил встать на сторону правых. Нет не сил, а просто, а правых всегда, по его мнению, людей, защищающих нашу экономику. Я в общем слабо понял, что именно было воспринято как критика и что конкретно я критиковал, так как старался говорить без политического окраса. 

Неужели в таком государстве, которое мы, безусловно, любим как свою родину, нет людей, которые сядут, возьмут отчеты и поймут, что вот именно тут прокол, а вот тут мы молодцы. В любом случае бюджет государства уже больше похож на бизнес-план, если в тексте самого бюджета качественных показателей нет вовсе, то есть это все только о деньгах? 

Ну а вот, говорит он, инфляция у нас нормальная, производство растет, золотовалютные резервы вообще красавцы. Бывает такое, что в холодильнике пусто, а на душе покой, когда про них слышу. 
Пришлось мне все-таки нудятины добавить в ответе:
— Правильно говорят. Только темы и цифры показателей не объединяют для поверхностного анализа. Вот смотри, по данным нашего самого Центрального банка, инфляция за апрель 2019 года составила 5,2 процента при целевой инфляции 4 процента на весь текущий год. Экономическая наука говорит о том, что такая инфляция является умеренной, или, без какого-либо юмора, ползучей. С одной стороны, инфляция, особенно не опережающая темпов роста производства, — это хорошо и мотивирует тебя покупать продукцию. Ты попросту покупаешь сегодня то, что в будущем будет дороже. А с другой — есть показатели темпов роста производства в России за первый квартал 2019 года, которые составили 2,1 процента. И, несмотря на такую динамику, отчет по темпам роста производства не стоит признавать положительным для экономики в целом. Попросту говоря, товаров производится меньше, а стоимость их растет. Не стоит сейчас рассказывать мне о совокупности других показателей, которые можно рассматривать при оценке экономической ситуации, надо просто принять как данность, что деньги обесцениваются быстрее, чем увеличивается объем товаров на рынке. Поскольку монетаризм взял верх в идеологии управления экономикой, то и методы сдерживания инфляции очевидны и становятся уже азбучными: повышение налоговой нагрузки; снижение или заморозка заработной платы; снижение бюджетных расходов; сокращение объемов кредитования. Последнее не носит императивного характера, бизнес сам понимает, что падают реально располагаемые доходы, инвестиции в основной капитал (тут, конечно, возражение такое, что они же выросли по сравнению с 2017 годом аж на 4,3 процента, не пройдет, так как инвестиции лучше мерить не в процентном выражении от предыдущего, не самого благоприятного года, а от общей суммы инвестиций в экономику) и попросту нет того рынка, чтобы расширять ассортимент продуктов или наполнять полки их объемом. 
Мой приятель сморщился, сказал, что я несу ерунду какую-то, что цены на товар могут и упасть, что оценить перспективы тяжело, и многозначительно закурил. Вот мы и вернулись в начало нашей беседы о неопределенности. 
— Да, — наконец, согласился он, — ребят надо растить умных, и им тут должно нравиться. 
Мы долго молча смотрели на переливы ручья, и почему-то именно в этот момент я почувствовал, что летом в России хорошо.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

комментариев